Г. О. Под Новый год кафе снимают, Там пьют, танцуют и снимают, Салфетки тонкие сминают И ждут, когда пройдут века, Потом разглядывают снимки, Которые немного сникли, К туманности своей привыкли, Но различаемы пока. Вот круг любимых и знакомых, Неоспоримых, незаконных, Но воспаримых, заоконных, А то заречных, золотых, И вот неведомый фотограф — Он, дирижер и хореограф, Ведёт размеренный хронограф Походов наших ледяных. Он в глубине своей зеркалки Припрятал тьму двойной закалки, Грех думать — юные весталки Непозволительно юны: Покуда лишнее сминают, Покуда лучшее снимают, Покуда время поминают До необъявленной войны. О, как повышена зернистость, Вот я, вот ты, вот знаменитость, Вот истины вином размытость, Вот трио смутных голосов. В пределах выделенной сметы Мы поразительно бессмертны, Мы подозрительно бессменны У этих замерших часов. Куда ж вы, утки подсадные, Некрякающие, родные — Перебеляя докладные, Сгрызайте вечное перо. Не ты ли это, мальчик-с-пальчик, От Фальконета генеральчик, Тайком вскрывающий пенальчик, Надежда Гриммов и Перро? Да будет так: зимою ранней В садке жирующих пираний Устроим ночь воспоминаний — Прекраснейшую из ночей, И наш фотограф полуштатный Запустит нам отсчёт обратный, Наш исповедник деликатный И наших складчин казначей. Зеленым, красным, белым станом Нас разнесло по разным странам (Фотограф, тот за океаном, А кто и за рекой года) — И в настроеньи праздном, бальном, Слегка возвышенном, банальном, На этом празднике фатальном Повеселимся, как тогда. 12.07.2009 This entry was originally posted at https://raf-sh.dreamwidth.org/718103.html .