June 27th, 2020

cycl-3

Тель-Авивский музей искусств, западный модерн (4 августа 2018 г.)


4 августа 2018 г.
Тель-Авивский музей искусств, западный модерн.

Клод Моне, Камиль Писсарро, Рауль Дюфи, Андре Дерен, Анри Матисс, Морис Вламинк, Эдуар Вюйяр, Альфред Сислей, Эжен-Луи Буден, Пьер Боннар, Йоган Бартолд Йонгкинд, Анри-Эдмон Кросс, Поль Сезанн, Арман Гийомен, Поль Синьяк, Морис Утрилло, Пьер Огюст Ренуар, Жак Липшитц, Анри де Тулуз-Лотрек, Марк Шагал, Хаим Сутин, Моис Кислинг, Кес ван Донген, Мари Лорансен, Жюль Паскин (Паскен, Пасхин), Амедео Модильяни, Эжен (Юджин) Спиро*, Эдгар Дега, Джеймс Энсор, Самуэль Хиршенберг, Макс Либерманн, Леонид Пастернак, Лессер Ури, Огюст Роден, Анри Мартен, Гюстав Кайботт, Берта Моризо, Жорж Сёра, Винсент ван Гог, Поль Гоген, Алексей Явленский, Луи Вальта, Жоан Миро, Генри Мур, Альберт Глейзес, Жан Метцингер (Метцинже), Хуан Грис, Жорж Брак, Джино Северини, Фернан Леже, Пабло Пикассо, Йосеф Исраэлс (Израэльс), Ловис Коринт.

________________________________
* Юджин Спиро (1874-1969), старший брат Баладины Клоссовской 1886-1969, которая была матерью художника Балтюса и писателя Пьера Клоссовского – и последней любовью Райнера Мария Рильке, вдохновительницей «Дуинских элегий» и «Сонетов к Орфею»).


...Прямая ссылка на фотоальбом 2018_08_04_Tel-Aviv_Arts_museum_West_Modern, 248 снимков – нажать...












Collapse )

cycl-3

Ксения Дьяконова «Чапский, Пруст, Ахматова и другие»


Ксения Дьяконова «Чапский, Пруст, Ахматова и другие»
(«Звезда» 2020 №6)

"Он объявил товарищам, что лекции будут читаться по-французски, для поддержания тонуса. Зимой 1940—1941 годов, после изнурительного трудового дня на морозе польские офицеры в фуфайках и мокрых сапогах собирались в холодной лагерной столовой под портретами Ленина и Сталина и слушали рассказы о Сване, Одетте, Берготе и герцогине Германтской через два десятилетия после смерти их создателя."

"Чапский отмечает, что герои прустовского романа воспринимают в качестве главного авторитета в искусстве своего времени именно Эдгара Дега и что в этом художнике особенно наглядно сочетаются элементы символизма и натурализма — двух, казалось бы, несовместимых тенденций.

«Дега, близкий друг Малларме, восхищавшийся одновременно и Делакруа и Энгром, выставлявшийся с самого начала вместе с импрессионистами, писавший танцовщиц, скачущих лошадей, прачек, зевающих с утюгом в руке, <…> который первым использовал открытия мгновенной фотографии <…>, изучал парижскую жизнь в самых неизведанных искусством аспектах и <…> в то же время воевал со своими друзьями-импрессионистами. Его возмущало их презрение к принципам, их абстрактные правила, композиция, планы и тому подобное, противоречащие классической живописи. Всю свою жизнь он стремился соединить абстрактное чувство гармонии, композиции с непосредственным ощущением реальности, связать импрессионистские поиски с классической традицией Пуссена. Он же писал сонеты абсолютно в духе Малларме, которыми восторгался Поль Валери».

Кстати говоря, тот же Валери в своем эссе «Поэзия и абстрактная мысль» приводит знаменитый разговор Дега и Малларме. Дега сетовал, что стихи у него не получаются, хотя идей сколько угодно; Малларме ответил, что стихи состоят не из идей, а из слов."
...
"К концу жизни художник стал терять память и зрение. Поэт Адам Загаевский, знавший Чапского в старости, вспоминает, как тот просил друзей читать ему вслух. Причем не чужие, а его собственные книги. Загаевский уточняет, что это был не старческий нарциссизм, а желание удержать ускользающие воспоминания и вернуться к тому, что питало ум Чапского в молодости и в зрелости.

«Он особенно четко помнил цитаты, встречавшиеся в его текстах, — пишет Загаевский. — Чувствовалось, что цитаты для него — не просто украшение стиля, а фразы, с которыми он жил месяцами и годами, взвешивая их и любуясь ими как драгоценными камушками. Они так глубоко запечатлелись в его памяти, что даже сейчас, в период упадка, обладали волшебной способностью вызволить его сознание из пустоты и зажечь в глазах огонь интеллекта».

В 1981 году (Чапскому было восемьдесят пять) умерла Мария, любимая сестра художника, помогавшая ему и жившая с ним. Через некоторое время ее место заняла Элжбета Пшевлоцка, жена Януша Пшевлоцкого, племянника Чапского. Однажды перед сном она зашла в комнату Чапского проверить, все ли в порядке, и увидела, что Юзеф лежит на полу. Несколько часов назад он упал и не мог подняться. Она помогла ему встать и спросила, что же он делал все это время. Чапский улыбнулся и сказал: «Не беспокойся, мне было хорошо. Я просто лежал и думал о Прусте»."

https://magazines.gorky.media/zvezda/2020/6/chapskij-prust-ahmatova-i-drugie.html