January 31st, 2011

cycl-3

W.H. Auden: Journey to Iceland


Уистан Хью Оден

Путешествие в Исландию


Всякий путник возносит молитву: "Избавь меня
от встречных врачей"
, каждый порт имеет морское имя;
безгородость, ржавчина, скорбь,
и Север значит: Отвергнуть.

Эти долы — навек для охоты на пленников стужи,
и повсюду: белые крылья бьются и реют;
под бушующим флагом любитель
островов наконец удостоен увидеть

очертания скромной надежды, поближе к сиянию
ледника; стерильные юные горы, резкие
сумасшедшим северным днём, у реки —
опахалообразный нарост песка.

В общем, пусть горожанин найдёт здесь природное диво:
перегибы лощин, струи пара из трещин
скалы, и скалу, и каскад, омывающий
скалы, и птиц среди скал;

сочиняющий прозу — и синодик мест для осмотра,
здесь развалины церкви, где епископ попался в мешок,
ванна хронографиста, крепость, где
злодей ужасался тьмы,

обреченного вспомним, упавшего с лошади, в стоне:
"Как прекрасны холмы. Я не хочу уходить",
и старуху на исповеди: "Тот, кого я любила
больше всех — для него я худшей была."


Отступила Европа, и это — остров, он должен
быть убежищем, где привязанность мёртвых доступна покупке
теми, чьи сны уличают их: вы
злонамеренно живы; и бледность

от излишне горячечных поцелуев чиста в сей пустыне.
Но разве... как могут... когда мир — ложь и лжив?
Узкий мост над ущельем,
малютка-дом под утёсом —

подходящий Пейзаж для ревности провинциальной:
ненадёжная клятва у межевого камня,
при свидетельстве верхового туземца
там у озера, на вьючной тропе,

чья кровь продвигается по-воровски, украдкой,
задавая все наши вопросы: Где же присяга? Когда
совершить возмездие? Кто мне противостоит?
Почему я всегда одинок?


Нет у времени излюбленного предместья, черты здешних лиц
не от юных, о ком позаботиться всякий желает;
его обещания — лишь обещания, сказочный
край, беспристрастно далёкий.

Все потоки полны слезами: снова водитель
натянул перчатки — и в снежной буре слепящей начинает
свою роковую гонку, и снова какой-то писатель,
застонав, бросается к своему занятию.


Июль 1936


Collapse )

cycl-3

W.H. Auden: A. E. Housman


Уистан Хью Оден

«А. Э. Хаусман»


Кого винить, не Кембридж — плющ и клён
(Вини, в чужой огонь мечи поленья) —
В холодном Лондоне сердечно уязвлён,
Он стал Латиноведом Поколенья.

Намеренно он выбрал эту часть,
Он прятал слёзы, как порнооткрытки;
Для всех — гурман, незримая же страсть
Провидела страдания и пытки.

В подстрочных примечаниях он смел
Конфузливо бесчестить свой уклад —
Но ставил чувства, фишкой из кармана,

На совокупный похоронный ряд,
Где лишь географический предел
Солдата отделяет от декана.


Декабрь 1938


Вот и соединились два фигуранта. Перевод вольный, таковым его и рассматривать.

Collapse )