January 25th, 2010

cycl-3

обращение


http://magazines.russ.ru/inostran/2000/7/skamm.html

Я бы солгал, сказав, что испытывал “вдохновение”. Напротив: проза Набокова меня нимало не трогала. Я был слишком молод и слишком невежествен. Ее барочные ритмы казались мне вычурными, манерными и искусственными, а метафоричность однообразной. Вместо того чтобы облагораживать искусство, уподобляя его природе, Набоков уподоблял природу своду созданных искусством эффектов. Это обращение обычного порядка вещей отчасти и порождало его оригинальность. В игровой вселенной Набокова жизнь подражала искусству, а не наоборот. Все в ней выглядело хитроумной уловкой, приемом — подход, который стал доставлять мне наслаждение лишь в зрелом возрасте. А в то время он не вызывал во мне никакого отклика, будучи полной противоположностью спонтанности и романтизму, которые я так ценил в моих любимых писателях.


Майкл Скаммелл, "Переводя Набокова, или сотрудничество по переписке"
Перевод с английского Сергея Ильина
«Иностранная литература» 2000, №7

cycl-3

дела утробные


I

-37

Стружку отряхнув с юбок, переборов новичковую робость,
изоляторы садятся на траверсы
по смолёной каболке — НЛО, аквамариновые балерины. Уроборос
всё оттягивает окончание трапезы;

многоточие, неустанно размечаемое шнеком —
по линейке, не доводя до беды;
трамбовка, лопата, управляемые человеком,
заметают следы.

Десять киловольт субрайоного ЛЭПа
подсекают поле по диагонали;
куда шагает напряжение неба —
мы не узнали.

II

-30

По ночам было зябко, несмотря на июль,
горы ботвы — единственное убежище,
не сказал ли не ушедший от бандитских пуль:
здесь у них лежбище?

Здесь у них объятия в брезентовом раю,
здесь у них вихрь застывшего времени,
сомкнув грудины, твою и мою,
в темно-янтарный кокон мы врезаны.

Покровитель границ, Юпитер, обереги и ту,
где начинается нынешнее мучение,
где, и отойдя по нужде за версту —
видишь стог, в котором свечение.


22.01.2010