January 23rd, 2007

cycl-4

работа не бей лежачего


Добегая четвертый километр своего озеркаленного workout-а, тяжело уже дыша и весь в поту, бросил взгляд на экран висящего неподалеку телевизора. Там шли беззвучные анонсы будущих передач, и видно было, как невысокий солдатик в пухлой армейской куртке неумело пытается под телекамеру пнуть лежащего на земле "террориста" своим армейским же ботинком.

Он был так неловок в своих ботинках, этот юноша, что вдруг я вспомнил давнюю историю, услышанную в середине семидесятых прошлого века от одного товарища, назовем его Мерчуткин. Почти двухметровый улыбчивый гигант, добрейшей души человек, надежный напарник-альпинист и кандидат практических наук.

Мы тогда возвращались со съезда скалолазов Поволжья в Жигулевском заповеднике, вниз по Волге, на теплоходе рейса Горький-Астрахань. Стояли-курили с ним уже во тьме, где-то на носу - среди канатных бухт, кнехтов, брашпилей, ящиков под брезентом и чего-то там еще, собственности речного пароходства. Начало мая, волжский ветер на фарватере, огни на волжской же волне черного шелка... Оказалось, что он служил в воздушном десанте как раз во время братского вторжения Советской Армии в пошатнувшуюся в вере Чехословакию 1968-ого года.

- Стоим мы вдвоем, охраняем лесной перекресток дороги. Вдруг - чувствуем, рядом в лесу есть кто-то, подбирается. Ну, мы в стороны, потом на него - он только раз выстрелить и успел, но мимо. Повалили, смотрим - мальчишка лет 18, с охотничьим ружьем, за свободу воевать вышел. И молчит, не говорит ничего, ненависть одна. Только мы ружье об дерево и начали его сапогами месить - вдруг через лес ломится к нам кто-то, и на русском с акцентом кричит - "не стреляйте". Фонарем осветили, подпустили - а это его отец, сына спасать прибежал. Ну, говорим, старик, тащи ведро сливовицы, а то через час пристрелим твоего сынка...

Я содрогнулся. "Ну, и?" - "Да минут через сорок уже услышали, как он с ведром возвращается..."
"И - отпустили?" "Конечно. А что нам с ним было делать?.."

Позже я прочел страшную сцену московской драки у великого и пронзительного Юрия Трифонова. И сам бывал невольным свидетелем этого невыносимого ритуала озверевших male human being, один раз даже удалось удачно вмешаться и остановить.


И что?
Да ничего.

"Борис Георгиевич сказал: это пока еще не рассказ, а оболочка рассказа. Нужно наполнить оболочку содержанием, то есть мотивировками. Тут нет главного: почему, собственно, человеку пробили макитру? Как мы дошли до жизни такой? Все имеет причины, чаще невидимые. Но вы должны видеть цепь. Антипов думал: разве кто-нибудь объяснит, почему она появилась и почему исчезла?"

Юрий Трифонов "Время и место"