December 8th, 2006

cycl-3

ипан-сапан


Последняя ночь в сеульском отеле (http://www.livejournal.com/users/raf_sh/tag/korea-thailand-2006) могла оказаться довольно скучной, если бы я не догадался пошарить в помпезных прикроватных тумбочках. А там, кроме привычного Завета (ведь половина корейцев - христиане протестантского толка), обнаружилось и наставление по буддийскому делу - на корейском и английском языках, в алом тканевом переплете с шелковыми капталами, на плотной глянцевой бумаге. Отложив на потом сакральные тексты самого учения - Сутру Лотоса и всякое такое, я перешел к истории корейского буддизма, которая оказалась вполне увлекательной. Настолько увлекательной, что с книгой расставаться уже не хотелось. Но она была издана благотворительным образом, так что можно было или украсть, или никак.

Наутро я прихватил этот фолиант вместе с чемоданами вниз - на выписку, надеясь уговорить reception включить его стоимость в счет. "Not for sale," - был мне твердый ответ миленькой луноликой администраторши (кореянки вообще исключительно миловидны - и ласковы, как довелось мне убедиться незадолго до этого по совершенно иному поводу). Я с сожалением положил книгу на барьер, но тут последовало милостивое: "But you can keep it".

And so I did.

И тогда ночью, и потом в двух перелетах, я вычитал из добытой книги много любопытного - о фанатизме, терпимости, духовности, жадности и властолюбии, об отделении буддистской церкви от государства на 500 лет по случаю ее, буддистской церкви, коррупции, о государственном конфуцианстве, о свободе течений внутри буддизма, об отношениях с живым и поныне язычеством, о насильственном повторном внедрении буддизма в начале XX-ого века японскими оккупантами...

Запомнился и следующий этюд.

Династия Йосеон, сбросив прогнившую династию Гориео в 1392-ом году, отправила весь буддизм в изгнание в провинциальные монастыри. Для привыкших к официальной кормушке это было нелегко, но жизнь налаживалась и в монастырях. Внутри общин монахи расслоились на две фракции: ipan - медитирующие, проповедующие, пишущие и обучающие, и sapan - ведущие монастырское хозяйство и обеспечивающие прокорм всем монахам, включая ipan. Между фракциями постоянно вспыхивали неразрешимые конфликты и шумные стычки (говорят, не без членовредительства).

Так в корейский народный язык вошла поговорка "ipan-sapan", примерно означающая "пока не подерутся - не разойдутся", и вообще - тупиковую ситуацию, хоть в парламенте, хоть в отношениях с той же Японией, хоть у правительства с профсоюзами.

Вот такой ipan-sapan. А мог бы быть "инь и янь", если бы захотел.


Впрочем, про какой-то ipan я уже писал, кажется... А, верно. Но это был совсем другой ipan:

хорошо структурированная лингвистика

cycl-3

Арсуф


В синем море, поминая Леверкуза,
Стынет парочка невыспавшихся яхт.
Не прибьется в декабре сюда медуза,
Чтобы к ночи прошептать агуте нахт.

Две тяжелых цапли медленно взлетели -
И вернулись в изумрудную траву,
Где коринфские резные капители
О забытых фризах грезят наяву.

Словно на вес по записке Тициана,
Выдается драгоценная лазурь. -
А бывали времена - вставали рано,
Укрывали корабли от зимних бурь,

Город ткал, варил стекло, готовил ужин,
Ставил стены ново-византийских вилл,
Грелся в холод, пил вино, когда простужен,
Доводилось веселиться - тоже пил. -

Финикиец, или там самаритянин,
Каждый пятый - неженатый, холостой -
Давит масло, хлеб молотит, тралы тянет,
И выходит утром на берег крутой.

И над морем средиземным, морем мира,
Разноречием беспечным вновь и вновь
Распевается бельканто sole mio,
Mare chiare и не спи, моя любовь...

Пели персы, пели римляне и греки,
Не заботясь, что там будет впереди, -
Словно легкая рука меняла треки
Предрассветного заветного CD.

Умягчается гнет культов и законов
Приношениями масла и вина,
На палитре - зелень моря, охра склонов,
Пурпур раковины, поднятой со дна.

Но, как водится, сошлись максималисты,
Натащили принадлежностей - и вот
Грудят ядра у рассерженной баллисты -
Осаждающих отвадить от ворот,

И не ждать уже ни храму и ни трону
Воплощения заносчивой мечты,
Занимая круговую оборону
От противника, идущего на ты.

Эти - стойки, те - расчетливо жестоки,
Что не рушено, то спалено дотла,
Остывая, по земле бегут потоки
Голубого византийского стекла...

И теперь уже вдоль берега недолог
Путь меж ветхих стен, разрушенных мостов. -
Что ни шаг - блеснет лазоревый осколок.
Скоро ночь, мой друг любезный. Лайла тов.

(c) raf_sh
02.12.2006


Иллюстрации, 13 фотографий: http://raf-sh.livejournal.com/152611.html

Collapse )