бересклет

Г. Г.


Занимается дымчатый серый рассвет.
Черно-алый глазок отворил бересклет:
почтальон с отвращением крутит пакет –
ищет смазанный адрес,
и дорога бежит, упираясь в распад, –
на краю еженощных своих эскапад
раскрываешь, как главную весть, наугад
ботанический атлас.

Так случается – сонную рощу с утра
разъерошат небрежным касаньем ветра,
и тропа по ущелью на камень щедра
или перышко мяты. –
Тонкой веной взбегает цикадная трель,
полутенью на отмель выходит форель,
и пчела выбирает незримую цель,
покидая пенаты.

Ей еще позудеть, собирая пергу,
нализаться, остаться надолго в долгу,
зарываясь слезой в лепестковом снегу,
жалом вздрагивать жадно, –
подражая неслышимой музыке сфер,
нагудеть на пчелиный басовый манер
мелодраму, комедию, или пример
благородного жанра.

Отделившись, похоже, от всех пуповин,
ты из тех, кто с ребром, предпочел бы один
не пиры сопряжения двух половин,
а слепые объятья,
но давно миновав середину пути,
понимаешь, что время платить во плоти –
признавайся, ужели не мог ты найти
поскромнее занятья.

Мы пришли любопытство свое утолить –
не о чуде молить, и не свечи палить,
и не кутаться в белый с лазурью талит –
это все наносное...
Затевая пространство, и голос, и слог,
и семь пар недобитых ведя на порог,
почему же в начале не мог ты, мой бог,
выражаться яснее?

Там на склоне багровый горит бересклет, –
может, это и есть твой лукавый ответ:
растолкуй откровение или запрет –
все сокроется в дымке.
Опозданье, неведенье или вина, –
но куда эта длительность обращена,
для кого та пылающая купина
остается на снимке?


06.02.2007