raf_sh (raf_sh) wrote,
raf_sh
raf_sh

Categories:

Ксения Дьяконова «Чапский, Пруст, Ахматова и другие»


Ксения Дьяконова «Чапский, Пруст, Ахматова и другие»
(«Звезда» 2020 №6)

"Он объявил товарищам, что лекции будут читаться по-французски, для поддержания тонуса. Зимой 1940—1941 годов, после изнурительного трудового дня на морозе польские офицеры в фуфайках и мокрых сапогах собирались в холодной лагерной столовой под портретами Ленина и Сталина и слушали рассказы о Сване, Одетте, Берготе и герцогине Германтской через два десятилетия после смерти их создателя."

"Чапский отмечает, что герои прустовского романа воспринимают в качестве главного авторитета в искусстве своего времени именно Эдгара Дега и что в этом художнике особенно наглядно сочетаются элементы символизма и натурализма — двух, казалось бы, несовместимых тенденций.

«Дега, близкий друг Малларме, восхищавшийся одновременно и Делакруа и Энгром, выставлявшийся с самого начала вместе с импрессионистами, писавший танцовщиц, скачущих лошадей, прачек, зевающих с утюгом в руке, <…> который первым использовал открытия мгновенной фотографии <…>, изучал парижскую жизнь в самых неизведанных искусством аспектах и <…> в то же время воевал со своими друзьями-импрессионистами. Его возмущало их презрение к принципам, их абстрактные правила, композиция, планы и тому подобное, противоречащие классической живописи. Всю свою жизнь он стремился соединить абстрактное чувство гармонии, композиции с непосредственным ощущением реальности, связать импрессионистские поиски с классической традицией Пуссена. Он же писал сонеты абсолютно в духе Малларме, которыми восторгался Поль Валери».

Кстати говоря, тот же Валери в своем эссе «Поэзия и абстрактная мысль» приводит знаменитый разговор Дега и Малларме. Дега сетовал, что стихи у него не получаются, хотя идей сколько угодно; Малларме ответил, что стихи состоят не из идей, а из слов."
...
"К концу жизни художник стал терять память и зрение. Поэт Адам Загаевский, знавший Чапского в старости, вспоминает, как тот просил друзей читать ему вслух. Причем не чужие, а его собственные книги. Загаевский уточняет, что это был не старческий нарциссизм, а желание удержать ускользающие воспоминания и вернуться к тому, что питало ум Чапского в молодости и в зрелости.

«Он особенно четко помнил цитаты, встречавшиеся в его текстах, — пишет Загаевский. — Чувствовалось, что цитаты для него — не просто украшение стиля, а фразы, с которыми он жил месяцами и годами, взвешивая их и любуясь ими как драгоценными камушками. Они так глубоко запечатлелись в его памяти, что даже сейчас, в период упадка, обладали волшебной способностью вызволить его сознание из пустоты и зажечь в глазах огонь интеллекта».

В 1981 году (Чапскому было восемьдесят пять) умерла Мария, любимая сестра художника, помогавшая ему и жившая с ним. Через некоторое время ее место заняла Элжбета Пшевлоцка, жена Януша Пшевлоцкого, племянника Чапского. Однажды перед сном она зашла в комнату Чапского проверить, все ли в порядке, и увидела, что Юзеф лежит на полу. Несколько часов назад он упал и не мог подняться. Она помогла ему встать и спросила, что же он делал все это время. Чапский улыбнулся и сказал: «Не беспокойся, мне было хорошо. Я просто лежал и думал о Прусте»."

https://magazines.gorky.media/zvezda/2020/6/chapskij-prust-ahmatova-i-drugie.html

Tags: marginalia
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments