В свой долгий век, плюс-минус пять процентов, старик, бывалый труженик ка-цэтов, ветх, словно позаброшенная хата, движеньем оживлённая когда-то. Вокруг гудят безмозглые инсекты, тревожа первородные инстинкты,– адепты тайной извращённой секты, что правоты последний хмель постигли. И он сквозь червоточину забвенья Сосёт едва мерцающие звёзды погасших жизней, помня дни творенья и красный сдвиг, и радуется: поздно. Ушли, кто помнил, кто мечтал не помнить, кто просыпался с ужасом потери, кто отбыл долг – и сдал в анналы повесть, подписанную цифрами на теле. Закройся, муравейник – зимы строже, готовься вечность выстоять на месте. Есть кто живой? Есть кто живой, о боже? Не слишком ли остыло блюдо мести... 21.08.2018 This entry was originally posted at https://raf-sh.dreamwidth.org/1398908.html .