?

Log in

raf_sh
raf_sh
.... ........ ................

Links

July 2017
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31

raf_sh [userpic]
Владимиру Ланцбергу сегодня исполнилось бы 69


Ланцберг Владимир Исаакович (22 июня 1948, Саратов — 29 сентября 2005, Нюрнберг)

2002_06_08_Lancberg_Petach_Tiqwa_29_1

(Снимок 8 июня 2002 г., концерт в городе Петах-Тиква, Израиль)

Стихи (они же песни) Владимира Ланцберга:


Мы не поверим, что умрем...

Мы не поверим, что умрем!
Да и умрем ли? Быть не может!
Когда нас этот мир изгложет -
в другой калитку отопрем.

И нас не хватится никто -
все будут знать, что так и надо.
Лишь вспыхнет пламень листопада,
испепелит следы... Зато

средь тишины крестов и плит
не будут жадные вороны
глазеть на наши похороны,
зато по нас не заболит

ничья тоскующая грудь...
И не травой позарастаем:
тесней сплетемся - и растаем...
Когда-нибудь... Когда-нибудь...

22 октября 1977 г.


Ртутное солнце

Извини, старина,
захотелось немного излиться.
Ты представь себе плац
и глаза на минуту закрой –
и Единственный Настоящий Трубач
и сопровождающие его лица
нам исполнят коротенькую симфонию,
именуемую "зарей".

В этом – всё!
В этом солнце, но не то,
что сержант перед завтраком крутит,
и не то, что под вечер
уставшие слепит глаза.
Это солнце – из кипящей,
совершенно особенной ртути,
о которой ничем, кроме музыки
не рассказать.

В этом – всё!
В этом – утро и нетронутая красота его.
И, наверно, поэтому,
от дневной маяты огрубев,
каждый раз на вечерней поверке
грешный полк наш стоял и оттаивал,
потому что равнялся на ртутное солнце
перекатывавшееся по трубе.

Сотни маленьких серебристых надежд
за гимнастерки засунув,
полк стоял, осененный единственной, той,
что лилась с допевающих труб…
Кто же знал, что в казарме у трубача
на гитаре натянуты струны,
будто сделанные из такого же солнца,
однажды застывшего на ветру?

Извини, старина,
просто слишком уж крепко вцепилось.
Но ответь мне хоть ты:
ты уверен ли наверняка,
что без тонких,
предельно натянутых струн
точно так же бы трепетно билось
это маленькое, но яркое, звенящее сердце полка?

1973


В один прекрасный день

Л. Горожаниной


И будет снег лететь в окно,
Кровать и стулья осыпая,
И тишина придет такая,
Что слово выдохнуть грешно,

И лишь глядеть, глаза закрыв,
Как снег ложится и не тает,
Следы спокойно заметает
Того, кто выпал из игры.

Погаснет мир скупых чудес,
Рукой неверной нарисован,
И сразу станет невесомым
Все, что пока имеет вес.

Уйдут, отмаясь в стороне,
Осиротевшие печали;
Как их почти не замечали,
Так вряд ли вспомнят обо мне...

Ну что ж, пора в недальний путь -
Подняться, лесенку приставить...
Нет, не смогу себе представить,
Чтоб здесь я жил когда-нибудь.

Но вот ведь дело - снег в окно,
Весь снег небесный - только в это!
В других же окнах будет лето -
На свете так заведено.

1976


Три квартала на Вольской

Мне на всех перекрестках суют сирень,
дни веселые прочат.
Мне везенье троллейбусных лотерей
опротивело прочно.
Страшно хочется поторопить часы -
пусть скорей меня встретят
шелк умытой дождем взлетной полосы
и неистовый ветер.

Снова думаю, что заберу с собой,
что не вправе оставить:
полосатый конверт - наугад, любой,
невесомый, как память,
за ночь выпавший снег и волшебный свет
зимней улицы скользкой,
а из всех моих улиц последних лет -
три квартала на Вольской.

Тихо сердце скомандует: "От винта!"
Поцелуемся, что ли...
А недавно мой друг улетал вот так
от навязчивой боли.
Он немного грустил о родной степи
и по-детски, как прежде,
бормотал в самолете свои стихи
о какой-то Надежде...

1970


Е.Л.

Начать бы все заново,
сразу,
немедля,
да вот
неважное время --
конец проходящего дня.
Фонарь на последнем вагоне
отмашку дает
всему,
что уже не касается больше меня,
всему,
что так долго душило нехваткою слов,
всему,
что, похоже, и ныне за глотку берет,
всему,
что тяжелым болотом
к ногам приросло --
ни шагу назад --
что с того,
коль ни шагу вперед?

Но надо же было
однажды к чему-то прийти --
и день наступил,
беспощадной усмешкой зубаст.
Теперь-ка попробуй
запрячь,
задержи,
запрети!
Дай бог дотянуться,
так он ведь еще и не даст.
И долго
за поездом ветру кружить шелуху --
обрывки
беспечно растраченных весен и зим.
И черт с ним,
что некому вывалить, как на духу,
и, слава те, господи,
цел и, кажись, невредим!

А рельсы -- на запад,
на запад,
на запад,
в огонь,
и там, под закатом,
неистово раскалены.
А рельсы качают,
качают,
качают вагон,
разматывая перед поездом
новые сны.
И теми же рельсами
гонится степь по пятам --
то ль череп,
местами в колосьях, местами плешив,
то ль плоская эта земля --
неразменный пятак
и на обороте
навстречу мне кто-то спешит...

1973

Песенка о голове

Г. Киселеву

Все бы ладно и все бы ничего, да с замком никак не сладить.
Нынче в ночь на кулички раз в году отправлялись поезда.
Только дверь кто-то запер и ушел — втихомолку, на ночь глядя,
На ночь глядя, такие вот дела — и не деться никуда.

Так возьми, досконально изложи на бумажной четвертушке —
С чем в ладу, с чем немного не в ладу, чем допек утробный вой.
Помнишь, в прошлом столетии писал Александр Сергеич Пушкин
Про такую забавную игру — бой Руслана с Головой.

У того, кто родился с головой, нет ни праздников, ни буден,
Щиплет Гамлет ромашку: "быть — не быть" — тоже вроде бы учён...
Со своими, не с чьими ж там-нибудь, головами бьются люди;
Бьются насмерть, а если и на жизнь — на какую, дело в чём!

Встань в рассвет, в санитарные часы свежевыскобленных улиц,
Помолись, вместо "Господи, спаси" повторяя "Чёрта с два!"
Может, там, у аптеки за углом, жизнь тебя и караулит,
А что дверь кто-то запер и ушёл — так на то ж и голова.

1975

This entry was originally posted at http://raf-sh.dreamwidth.org/1341724.html.

Comments

Раф, я и Вы думаем иногда об одном и том же

а эти строки вообще на убой
"У того, кто родился с головой, нет ни праздников, ни буден,
Щиплет Гамлет ромашку: "быть — не быть" — тоже вроде бы учён..."

Все приведённые здесь стихи (они же песни) принадлежат перу Владимира Ланцберга.